Алёна Озёрова поговорила с Константином Савельевым о федеральной политике, курсе рубля, балканском циклоне, безопасности на воде, будущем гейминга, культурной повестке и спорте
— Константин Ильич, на этой неделе в федеральной повестке снова всплыло имя Рамзана Кадырова — обсуждают и его влияние на внутреннюю политику, и отношение регионов к громким делам последних лет вроде истории с Рауфом Арашуковым. Насколько подобные сюжеты вообще затрагивают наш город? Чувствуете ли вы давление или, наоборот, поддержку со стороны крупных федеральных фигур, когда принимаете непопулярные решения?
— Любая крупная политическая фигура федерального уровня, будь то Рамзан Кадыров или кто‑то ещё, влияет на общий климат в стране, а значит, косвенно и на наш город. Но очень важно понимать: у нас выстроена вертикаль, в которой есть чёткое разделение полномочий. Мы внимательно следим за тем, как разворачиваются истории вроде дела, где фигурировал Рауф Арашуков, потому что это сигналы о нетерпимости к клановости, кулуарным договорённостям и попыткам приватизировать власть. Для городского уровня это особенно важно: именно здесь граждане чаще всего сталкиваются с властью лицом к лицу. Я много общаюсь с коллегами из других регионов, в том числе из северных территорий, где обсуждают проекты уровня Гренландия, арктических маршрутов, крупных инфраструктурных строек. На этом фоне видно, что запрос к мэрам и губернаторам один: работайте прозрачно, показывайте, как принимаются решения, и не прячьтесь за громкими фамилиями. В нашем городе это означает, что ни один подрядчик не может прийти и сказать: «Я от такого‑то, откройте мне все двери». Мы отвечаем: у нас есть конкурсные процедуры, общественный контроль и очень внимательные жители.
«Ни один подрядчик не может прийти и сказать: “Я от такого‑то, откройте мне все двери”»
— Я не чувствую прямого давления, но чувствую высокую планку ожиданий. Когда в медиапространстве обсуждают Рамзана Кадырова, общество одновременно смотрит и на нас: а вы там, на местах, как себя ведёте? И это правильно. Чем больше громких федеральных кейсов, тем чище должна быть муниципальная практика. Поэтому мы усилили комплаенс в муниципальных учреждениях, открыли данные по закупкам, сделали удобный сервис жалоб. Людям не важно, как зовут фигурантов в Москве или Грозном — им важно, чтобы во дворе убирали снег и чтобы во власти города не было «маленьких князьков».
— Перейдём к экономике. Колебания курса рубля, разговоры о возможной новой девальвации, рост цен — всё это люди ощущают буквально в кошельке. Константин Ильич, как городская власть готовится к периоду нестабильности, когда курс доллар–рубль снова становится темой номер один, а крупные игроки вроде Сбербанк России пересматривают стратегии?
— Для городского бюджета девальвация рубля — это всегда двойной удар. С одной стороны, дорожают импортные комплектующие, лекарства, техника, строительные материалы. С другой — у людей снижается покупательная способность, а значит, растёт социальное напряжение. Когда курс доллар рубль уходит в турбулентную зону, нам приходится оперативно пересматривать параметры бюджетных программ.
«Наш главный приоритет в экономике — чтобы кризис не чувствовался в коммунальных платежах и транспорте»
— Мы ведём постоянный диалог с банками, в том числе с таким системным игроком, как Сбербанк России. Нам важно понимать, как они будут кредитовать малый и средний бизнес, что будет с ипотечными программами, с доступностью расчётно‑кассового обслуживания для предпринимателей. Если крупные финансовые институты начинают ужесточать условия, мы должны компенсировать это городскими мерами поддержки — субсидиями, льготной арендой муниципальной недвижимости, программами для самозанятых. Отдельный вопрос — тарифы и городские контракты. Девальвация рубля бьёт по подрядчикам, которые заходили на проекты по старым ценам. Здесь важно не допустить срыва ремонтов дорог, школ, поликлиник. Мы заложили в контракты механизмы корректировки смет в пределах разумного, чтобы компании не бросали объекты. При этом жёстко следим, чтобы под предлогом роста курса не происходило банальное завышение цен. Если говорить о жителях, то наша задача — защитить базовые расходы: коммуналка, транспорт, детские сады, школы. Мы не можем влиять на глобальную девальвацию рубля, но можем сделать так, чтобы в городе не было шокового роста платежей. Поэтому все решения по тарифам мы принимаем публично, с расчётами и пояснениями, и стараемся сглаживать пики: лучше постепенный, предсказуемый рост, чем резкий скачок.
— На этой неделе город буквально накрыло: балканский циклон принёс сильные осадки и ветер, люди жалуются на перемёты, лужи по колено и пробки. Константин Ильич, мы каждый год слышим обещания «подготовиться к непогоде», но всё равно оказываемся заложниками стихии. Что конкретно было сделано в этом сезоне и какие выводы вы сделали из нынешнего удара стихии?
— Балканский циклон в этом году действительно оказался сильнее, чем прогнозировали. Мы видим, что погодные аномалии становятся нормой, и уже нельзя рассчитывать на «среднестатистическую зиму». Наши коммунальные службы отслеживали траекторию циклона ещё до того, как он дошёл до столицы, и мы смотрели, как он проявил себя в других городах, включая Орск, где он прошёл раньше. Это позволило заранее вывести дополнительную технику и людей на дежурство.
«Погодные аномалии стали нормой, а не исключением — город должен быть к этому готов»
— Вопрос, конечно, в другом: достаточно ли этого? Честный ответ — нет, пока недостаточно. Погода в Москве, если говорить шире о столичном регионе, меняется быстрее, чем инфраструктура. Нам нужно больше снегоуборочной техники, более гибкая система реагирования, когда можно оперативно перераспределять ресурсы между районами. Мы уже внедряем цифровой мониторинг: видим в режиме реального времени, где скапливается транспорт, где не справляются дворники, где вода не уходит в ливнёвку. Балканский циклон подсветил ещё одну проблему: коммуникацию с жителями. Люди должны заранее знать, где будут временно перекрытия, куда лучше не ставить машину, какие маршруты общественного транспорта усилены. Мы усилили информирование через районные центры, социальные сети, сделали карту проблемных точек. Но я понимаю, что этого пока мало, особенно для пожилых людей, которые не пользуются смартфонами. Поэтому будем развивать и офлайн‑каналы: объявления в подъездах, работа старших по домам. Наконец, мы пересматриваем нормативы по ливневой канализации и озеленению. Город должен не только убирать последствия, но и уметь их предотвращать: больше водопоглощающих поверхностей, меньше сплошного асфальта, грамотное проектирование дворов. Балканский циклон стал стресс‑тестом, и я благодарен жителям за терпение и за то, что не молчат о проблемах — именно это помогает нам точечно усиливать слабые места.
— На фоне погодных и экономических новостей почти прошла незамеченной история с захватом танкера в международных водах. Но для портового города это ведь не абстрактный сюжет. Константин Ильич, как муниципалитет выстраивает систему безопасности на воде, учитывая и техногенные риски, и новые климатические явления вроде циклона Фрэнсис, который в прошлом году серьёзно осложнил судоходство?
— История с захват танкера маринера — это напоминание, что морская безопасность давно вышла за рамки классического пиратства. Для нас, как для города, связанного с водой, это сигнал усиливать координацию между портовыми службами, МЧС, транспортной полицией и муниципальными структурами. Мы не отвечаем за международные операции, но отвечаем за то, чтобы акватория в зоне нашей ответственности была максимально защищена. Циклон Фрэнсис в прошлом году показал, насколько уязвима портовая инфраструктура перед лицом экстремальной погоды. У нас были ситуации, когда суда не могли войти в порт, грузовые операции приходилось приостанавливать, а жители прибрежных районов жаловались на подтопления. После этого мы провели аудит всех гидротехнических сооружений, усилили берегоукрепление, отработали сценарии эвакуации людей из низинных зон.
«Морская безопасность сегодня — это не только пираты, но и климат, и киберугрозы, и человеческий фактор»
— Что касается безопасности на воде, мы усилили патрулирование, особенно в сезон активного судоходства. Ввели дополнительные обучения для экипажей, уделяем внимание человеческому фактору: усталость, нехватка квалификации, нарушения регламентов. Параллельно смотрим на киберугрозы: современные суда — это сложные цифровые системы, и вмешательство в их навигацию может привести к последствиям не менее серьёзным, чем захват вооружённой группой. Мы также развиваем систему оповещения жителей: если есть риск подтопления набережных или прибрежных зон, люди должны узнать об этом заранее. И, конечно, работаем с бизнесом: компании, которые зарабатывают на морских перевозках и перевалке грузов, должны вкладываться в безопасность не только на бумаге, но и в реальных инвестициях в инфраструктуру и обучение персонала. История с захват танкера маринера должна остаться для нас уроком, а не прологом к собственным ЧП.
— Давайте о будущем, которое уже наступило. Городская молодёжь всё активнее уходит в цифровые развлечения, гейминг стал частью городской культуры. На рынке обсуждают новые «железки» — от гибридных консолей до портативных ПК, спорят, насколько оправдана цена на очередную Steam Machine. Параллельно производители смартфонов анонсируют оболочки следующего поколения вроде One UI 8.5 и новые флагманы — тот же Samsung Galaxy S26. Константин Ильич, город вообще успевает за этим технологическим скачком или мы рискуем отстать от собственных жителей?
— Технологический ландшафт меняется быстрее, чем городские регламенты. Когда молодые люди обсуждают, сколько стоит очередная Steam Machine цена, какая графика потянет последние игры, мы, как власть, должны думать не только о развлечении, но и о том, как превратить этот интерес в развитие компетенций: программирование, дизайн, киберспорт, стриминг. Для этого мы создаём в городе коворкинги, медиалабы, геймерские пространства на базе ДК и библиотек, где можно не просто играть, но и учиться создавать игры.
«Если город отстанет от своих подростков в технологиях, он отстанет от будущего»
— Мобильный сегмент не менее важен. Появление новых интерфейсов вроде One UI 8.5 и устройств уровня Samsung Galaxy S26 показывает, что для молодёжи смартфон — это главный экран, а не телевизор и даже не компьютер. Поэтому все городские сервисы — от записи к врачу до участия в обсуждении благоустройства — мы делаем мобильными по умолчанию. Если услуга неудобна на смартфоне, для значительной части горожан её как будто не существует. Мы также поддерживаем местные стартапы в сфере игр и приложений: даём льготные офисы в технопарках, помогаем с менторством, выстраиваем связи с крупными корпорациями. Город заинтересован, чтобы здесь создавались свои продукты, а не только потреблялись чужие. При этом важно не делить людей на «геймеров» и «нормальных»: гейминг стал таким же культурным явлением, как кино или музыка. Наша задача — обеспечить инфраструктуру, интернет, пространства для встреч, турниров, хакатонов. И, конечно, мы должны думать о цифровом неравенстве. Новинки вроде Samsung Galaxy S26 доступны не всем, и мы это понимаем. Поэтому в школах, молодёжных центрах, библиотеках мы ставим достаточно мощную технику, чтобы дети могли заниматься и творчеством, и учёбой, и играми, не чувствуя себя отставшими только потому, что у семьи нет денег на флагманский гаджет.
— О культурной повестке. В городе обсуждают новый сезон популярного сериала, где фигурирует тайное общество, что‑то вроде «Белого лотоса», спорят о том, как он показывает элиты, власть, моральные компромиссы. Параллельно растут независимые издательства, вроде тех, что работают в сегменте young adult, — от небольших до заметных игроков вроде Popcorn Books. В эту же канву ложатся и дискуссии о публичных высказываниях ярких фигур, будь то Артемий Лебедев или местные блогеры. Константин Ильич, как вы видите роль города в формировании этой новой городской культуры — и не только в канун праздников вроде Старого Нового года?
— История с «Белый лотос» — это не только про сериал, это про запрос общества на честный разговор о власти, деньгах, привилегиях и ответственности. Люди хотят видеть, как живут те, кто принимает решения, и где проходит граница между личным и публичным. Для города это вызов: мы должны быть готовы к тому, что нас будут рассматривать под микроскопом, обсуждать, критиковать, иногда иронизировать. И это нормально.
«Городская культура сегодня рождается не в кабинетах, а в чатах, дворах и на стримах»
— Независимые издатели, в том числе те, кто работает в нише молодёжной литературы, вроде Popcorn Books, делают огромное дело: они дают голос тем, кого раньше в официальной культуре почти не слышно было — подросткам, квир‑сообществу, людям с непривилегированным опытом. Задача города — не вмешиваться в содержание, а обеспечить инфраструктуру: библиотеки, пространства для чтений, фестивали, гранты для небольших культурных инициатив. Фигуры вроде Артемий Лебедев, со своей резкой манерой высказываться, тоже часть городской среды. Кому‑то это не нравится, но именно такие персонажи задают тон дискуссии, провоцируют на переосмысление привычного. Мы, как власть, должны выдерживать этот градус, не обижаться на критику и не пытаться всё зацензурить. Гораздо продуктивнее вступать в диалог: приглашать на обсуждения проектов, слушать аргументы, объяснять свои решения. Что касается праздников — тот же Старый Новый год — это хороший повод поддержать локальные культурные инициативы: дворовые концерты, городские кинопоказы, чтения, ярмарки. Но культура живёт не только в праздничные дни. Мы развиваем районные центры, помогаем независимым пространствам, поддерживаем уличных музыкантов и артистов. Городская культура сегодня рождается не в кабинетах, а в чатах, дворах и на стримах — и наша задача не мешать ей, а создавать условия, чтобы она была разнообразной и безопасной.
— И напоследок о спорте. На днях активно обсуждали историю вокруг футболиста Родриго и его роли в команде — многие эксперты говорили, что успех пришёл не благодаря одному звёздному игроку, а из‑за того, что команда наконец‑то научилась играть коллективно, разыгрывать мяч, доверять пас. Константин Ильич, вы часто проводите параллели между спортом и управлением городом. Чему городская власть может научиться у таких примеров, и как вы сами относитесь к культу «одного героя» в политике и спорте?
— История с Родриго хорошо показывает, что даже самый талантливый игрок не выигрывает матчи в одиночку. В какой‑то момент команда поняла, что ставка только на индивидуальное мастерство — тупиковая. Нужен командный пас, доверие, взаимоподстраховка. В управлении городом всё ровно так же: если мэр пытается быть единственным героем, который «лично решает все вопросы», система обречена.
«Городом управляет не герой‑одиночка, а команда, которой доверяют пас»
— Я, как мэр, стараюсь выстраивать именно командную модель. У нас сильные заместители, главы районов, руководители департаментов, и если кто‑то из них боится взять на себя ответственность, значит, мы где‑то неправильно выстроили мотивацию или коммуникацию. Люди должны понимать: важен не личный пиар, а результат для горожан. Так же, как в футболе: в протоколе может быть одна фамилия автора гола, но за ним стоит работа всего коллектива. Культ «одного героя» опасен и в политике, и в спорте. Он создаёт иллюзию, что всё держится на одном человеке, а значит, любая его ошибка или уход могут обрушить систему. Мы стараемся строить институции: прозрачные процедуры, понятные правила, устойчивые команды. Тогда смена игроков — будь то министры, тренеры или футболисты уровня Родриго — не становится катастрофой. При этом важно признать: людям психологически проще ассоциировать успех или неудачу с конкретным лицом. Поэтому я не ухожу от ответственности, готов отвечать за решения лично. Но внутри команды мы всегда разбираем, кто и что сделал, чтобы этот «гол» случился или не случился. И я хотел бы, чтобы жители видели не только мэра, но и всю команду города — так же, как болельщики со временем начинают ценить не только звезду, но и тех, кто отрабатывает в защите, бежит по флангу, подчищает ошибки.
