Большое интервью Алёны Озёровой с мэром Константином Савельевым о застройке, экономике, транспорте, зимнем отдыхе, связи, культуре и спорте
— Константин Ильич, в федеральной повестке снова спорят о приоритетах: масштабные стройки, инфраструктура, федеральные проекты — и при этом люди жалуются, что их интересы часто оказываются внизу списка. На этом фоне звучит и критика в адрес вице-премьера Андрея Белоусова, которого называют символом «бетона любой ценой». Как в нашем городе вы для себя расставляете акценты между стройками и качеством жизни горожан, и как реагируете, когда возникает ощущение, что решения принимаются «сверху» без учёта местных проблем?
— Я очень внимательно слежу за тем, как в публичном поле обсуждают подход Андрея Белоусова, потому что за этим спором — не только про федеральные стройки, но и про отношение к людям на земле, в конкретном дворе или районе. Когда говорят, что «бетон важнее людей», меня это задевает профессионально: мэрия не имеет права мыслить категориями только квадратных метров и освоенных бюджетов. Если мы участвуем в крупных инфраструктурных проектах, то первым делом смотрим, как это отразится на горожанах: где будет шум, где перекроют улицы, что станет с деревьями, с парковками, с маршрутами общественного транспорта. Например, прежде чем согласовать очередной транспортный хаб, мы проводим очные встречи во дворах, онлайн‑обсуждения и, при необходимости, инициируем служебное расследование по жалобам жителей, если есть подозрение, что кто‑то из исполнителей пренебрёг договорённостями.
Бетон — это инструмент, а не цель; цель — комфортная и безопасная жизнь людей.
— Отдельный пласт — как мы выстраиваем коммуникацию. Люди должны понимать, что, зачем и на какой срок делается. Поэтому мы усилили работу с цифровыми каналами — от городских приложений до рабочих чатов. У нас даже были внутренние дискуссии, как относиться к популярным мессенджерам: помните историю, когда обсуждалось регулирование и Роскомнадзор WhatsApp попадал в заголовки? Мы сделали вывод: нельзя зависеть от одного канала и тем более от чужих правил игры. Все ключевые уведомления дублируются через несколько платформ и официальный сайт, чтобы никто не остался без информации. Я не могу повлиять на все федеральные решения, но могу чётко задать стандарт работы в городе: если интересы жителей не учитываются, стройка будет пересмотрена, а ответственные — названы поимённо. И здесь опыт людей уровня Белоусова полезен — он много лет занимается инвестициями и инфраструктурой, но задача мэра — перевести крупные идеи на язык конкретного двора и квартиры.
— Перейдём к экономике. Сейчас много говорят, что нужно быстрее превращать стратегические речи и презентации в реальную выручку бизнеса — буквально с первого месяца работы проекта. Горожане видят истории успеха крупных фигур вроде Эльвиры Набиуллиной или Германа Грефа и задаются вопросом: а что на местном уровне? Что мэрия делает, чтобы у малого и среднего бизнеса в нашем городе деньги появлялись не «когда‑нибудь», а уже в самом начале, особенно на фоне зимних распродаж и высокой конкуренции?
— Для меня пример Эльвиры Набиуллиной важен именно в том, что она показала: денежно‑кредитная политика может быть и строгой, и при этом гибкой к реальной экономике. На городском уровне наша задача — создать такую среду, где предприниматель не тратит месяцы на согласования, а может выйти на рынок и получить выручку в первый же месяц работы. Мы пересмотрели регламенты по аренде муниципальных помещений, сократили сроки подключения к ресурсам, запустили «единое окно» для старта бизнеса. Параллельно работаем с банками: у нас есть совместные программы с крупными игроками, в том числе с теми, которыми руководят люди масштаба Германа Грефа. Цель проста: чем меньше предприниматель ходит по кабинетам, тем больше он думает о продукте и клиентах.
Малый бизнес должен зарабатывать с первого месяца, а не выживать в очередях и бумагах.
— Мы внимательно смотрим на сезонные циклы. Сейчас, в период, когда идёт зимняя распродажа Стим 2025 и другие крупные онлайн‑акции, местные магазины и сервисы объективно чувствуют давление со стороны глобальных площадок. Поэтому город поддерживает программы кэшбэка и совместных акций: часть скидки компенсируется из бюджета, если бизнес берёт на работу местных жителей и соблюдает социальные обязательства. Наконец, важный момент — цифровая грамотность. Умение пользоваться современными платёжными системами, маркетплейсами, аналитикой — это уже не роскошь. Мы запускаем бесплатные курсы по цифровому маркетингу, где рассказываем, как выстроить онлайн‑витрину, как конкурировать за внимание людей, которые привыкли к сервису уровня крупных банков и маркетплейсов. Город здесь не должен быть наблюдателем — мы партнёр, который помогает бизнесу перейти от красивых слов к устойчивой выручке.
— Транспортная тема всегда болезненна. В соседних регионах обсуждают введение платного въезда в центр, и у нас в городе тоже периодически всплывают идеи ограничить автомобилистов, чтобы разгрузить улицы. При этом часть людей ездит на недорогих машинах вроде «Лады Гранты» просто потому, что это единственный доступный вариант. Как вы видите баланс между регулированием потока и социальной справедливостью, и возможен ли у нас платный въезд, как в Москве?
— Мы внимательно изучаем опыт крупных мегаполисов, в том числе платный въезд в Москву и других городах мира. Но слепо копировать чужие решения нельзя. Наш город устроен иначе: плотность застройки, структура рабочих мест, доходы населения — всё отличается. И когда мы говорим об ограничениях для личного транспорта, я всегда задаю один вопрос: а есть ли у человека реальная альтернатива? Очень легко ввести тарифы, объявить очереди на пропуска и отчитаться о «снижении нагрузки». Но если человек живёт на окраине, где автобус ходит раз в час, а метро нет и в проекте, то его «Лада Гранта» — не роскошь, а единственный способ добраться до работы. Поэтому прежде чем обсуждать любые платежи за въезд, мы вкладываемся в общественный транспорт: обновляем подвижной состав, выделяем полосы, синхронизируем светофоры.
Любое ограничение для автомобилиста допустимо только тогда, когда у него есть честная и удобная альтернатива.
— Мы также используем современные технологии для анализа трафика, чтобы не наказывать всех подряд. У нас есть пилоты по гибкому тарифу на парковку: чем ближе к центру в час пик, тем дороже, но это компенсируется перехватывающими парковками и льготами для жителей близлежащих домов. При этом мы всегда учитываем социальный фактор: многодетные семьи, люди с инвалидностью, работники критически важных служб получают особые условия. Введение жёсткой системы, как в Москве, возможно только после открытого диалога с горожанами и поэтапного запуска альтернатив — от новых маршрутов до каршеринга. И я уверен, что в любом решении должен быть зашит принцип справедливости: не наказывать тех, кто и так едва сводит концы с концами, а стимулировать отказ от лишних поездок там, где это действительно возможно.
— Сейчас в городе активно обсуждают зимний досуг: катки, ярмарки, прогулки в парках. Люди жалуются на две крайности: либо превращают выход в парк в квест с непонятными маршрутами и очередями, либо, наоборот, всё утрамбовано плиткой и аттракционами, где не остаётся места для спокойной прогулки. Плюс в этом году много говорят о безопасности, начиная от гололёда и заканчивая клещами, которые, как выясняется, активны всё дольше. Как вы готовите город к зимним прогулкам, чтобы это была не полоса препятствий, а нормальный отдых?
— Для меня зима в городе — это не только ёлки и гирлянды, но и очень прагматичная тема: безопасность и удобство. Мы действительно стараемся уйти от ситуации, когда прогулка по центру напоминает квест: тут забор, там сугроб, здесь очередь на вход. В этом году мы переразметили пешеходные маршруты, расширили проходы в самых популярных локациях, сделали больше точек с тёплыми павильонами. Мы поздравили наших энергетиков с профессиональным праздником — с Днём энергетика 2025 — не только словами, но и дополнительными задачами: обеспечить стабильное освещение всех зимних маршрутов. Хорошо освещённая аллея — это и безопасность, и настроение. Параллельно усилили работу коммунальных служб: реагенты, своевременная уборка, контроль наледи на крышах.
Зимний город должен быть не аттракционом на один раз, а привычной и безопасной средой для ежедневных прогулок.
— Отдельно скажу про массовые точки притяжения. Мы ориентируемся на лучшие примеры — тот же ВДНХ каток, где сочетаются масштаб, организация потоков и атмосфера. У нас, конечно, другой масштаб, но принципы те же: понятная навигация, онлайн‑бронирование, зоны для детей и для тех, кто просто хочет пройтись вокруг и не кататься. Что касается клещей и других сезонных рисков, климат меняется, и мы видим, что период активности расширяется. Поэтому обработка зелёных зон теперь планируется не только весной и летом, но и с учётом тёплых «оттепельных окон» зимой. Мы усилили информирование: на входах в парки развешиваем понятные памятки, в городском приложении появляются уведомления. Задача проста: человек должен выйти из дома с пониманием, куда он идёт, что его там ждёт и как себя вести, чтобы отдых был приятным и безопасным.
— Технологии. Горожане часто жалуются на так называемые «мёртвые зоны» связи — то в старых кварталах, то в новых микрорайонах. Операторы обещают покрытие, но по факту связь рвётся, мобильный интернет еле тянет, при этом всё больше городских услуг переходит в цифру. Как вы разговариваете с операторами связи и что делаете, чтобы цифровые сервисы не превращались в привилегию только для тех, у кого хороший сигнал?
— Переход на цифровое обслуживание — это, безусловно, прогресс, но он обнажает старую проблему: неравный доступ к связи. Когда мы запускаем электронные очереди, онлайн‑запись к врачу или цифровые пропуска во двор, мы обязаны задать себе неудобный вопрос: а у всех ли есть техническая возможность этим пользоваться? И здесь без жёсткого диалога с оператор связи не обойтись. Мы ввели практику регулярных встреч с крупными и региональными операторами, где детально разбираем карту покрытия. Есть районы, где сигнал проваливается в отдельных домах, есть промзоны, где связь нужна не меньше, чем в центре. По итогам таких встреч составляем дорожные карты: где будут новые базовые станции, где нужно модернизировать существующие.
Цифровой город начинается не с красивых приложений, а с устойчивого сигнала в каждом дворе.
— Понимая, что людям важен не только доступ к городским сервисам, но и к развлечениям, мы обсуждаем с операторами приоритеты по пропускной способности. Когда у тебя дома одновременно работает видеоконференция, ребёнок играет на консоли, кто‑то загружает обновления в PlayStation Store, а параллельно нужно оплатить коммуналку через приложение, слабая сеть превращается в нервный стресс. Мы также тестируем новые решения. Например, в ряде районов совместно с партнёрами запущен пилотный проект Qplus — это попытка объединить разные сервисы в одном интерфейсе и оптимизировать нагрузку на сеть. Плюс мы не забываем про офлайн‑альтернативы: в МФЦ, библиотеках и районных центрах остаются «живые» окна, куда можно прийти, если связь подводит или человеку просто непривычно решать всё через смартфон. Цифровизация должна расширять возможности, а не отрезать часть горожан от базовых услуг.
— Перейдём к культуре. В этом году много вспоминали Юрия Никулина — и как актёра, и как человека, который умел говорить с публикой без крика и пафоса. На фоне бесконечного информационного шума и громких премьер люди всё чаще тянутся к тихому, человечному юмору и простым историям. Как город поддерживает такую «тихую» культуру, не только большие фестивали, но и камерные площадки, локальные театры, новые имена?
— Феномен Юрия Никулина для меня в том, что это был артист, который умел быть своим для каждого — от ребёнка до пожилого человека. Его юмор был очень человечным, без злобы. В городе нам этого очень не хватает: не только масштабных шоу и громких премьер, но и тихих, тёплых пространств, где можно посмеяться, задуматься, поговорить. Мы стараемся поддерживать разные форматы. Да, у нас есть крупные фестивали, на которые приезжают звёзды уровня Брюса Уиллиса или Александра Петрова — это привлекает внимание, повышает статус города. Но параллельно мы целенаправленно развиваем малые сцены: муниципальные театры получают гранты на экспериментальные постановки, библиотеки превращаются в культурные центры, где проходят чтения, кинопоказы, встречи с молодыми режиссёрами и писателями.
Городская культура — это не только афиши с большими именами, но и маленькие сцены, где рождается живой диалог.
— Мы запустили программу микрогрантов для творческих инициатив — у нас её шутливо назвали «мечталлион»: это небольшие, но реальные деньги, которые могут получить молодые коллективы, дворовые студии, независимые режиссёры. Условие простое: проект должен быть открыт для горожан и проходить на городской территории — в парке, в ДК, в библиотеке. Важно и то, как мы работаем с памятью. В рамках года, посвящённого Никулину, мы делаем не только выставки и ретроспективы, но и образовательные программы: мастер‑классы по клоунаде, лекции о советской комедии, встречи с артистами, которые продолжают традиции доброго юмора. Мне хочется, чтобы в нашем городе можно было не только потреблять контент с экрана, но и переживать живые эмоции в зале, во дворе, на площади.
— И наконец, спорт. Фигурное катание снова на пике популярности — трансляции, шоу, обсуждения в соцсетях. Первый канал фигурное катание крутит в прайм‑тайм, и многие дети после этого просят отвести их на лёд. Но родители сталкиваются с ценником на прокат, занятия и экипировку. Как вы планируете развивать массовый ледовый спорт в городе, чтобы он не оставался только на экране телевизора и не становился роскошью?
— Популярность фигурного катания — это, с одной стороны, подарок, а с другой — серьёзный вызов. Когда Первый канал фигурное катание показывает лучшие программы, дети видят красоту, артистизм, победы. И на следующий день у нас вырастают очереди в секции. Наша задача — не упустить этот интерес и не дать ему разбиться о высокие цены и отсутствие льда. Мы пошли по нескольким направлениям. Во‑первых, расширяем инфраструктуру: строим и модернизируем крытые катки, продлеваем часы массовых катаний, вводим льготы для детей, студентов, многодетных семей. Во‑вторых, субсидируем детско‑юношеские спортивные школы: часть затрат на аренду льда, тренерский состав и базовую экипировку берёт на себя город.
Лёд высокого уровня должен быть доступен не только чемпионам, но и обычным детям из соседнего двора.
— Мы также активно работаем над тем, чтобы спорт не превращался в элитное шоу. Приглашаем в город известных спортсменов и тренеров, иногда и звёзд из смежных видов — от боксёров уровня Джейка Пола до наших бойцов, как, например, Максим Дивнич, — чтобы показать детям, что путь в большой спорт начинается с обычной секции во дворе. При этом я хорошо понимаю родителей, которые считают деньги. Поэтому мы развиваем систему сертификатов: часть стоимости абонемента покрывается за счёт городского бюджета, если ребёнок регулярно посещает занятия. Параллельно запускаем бесплатные массовые мероприятия на льду — городские дни спорта, праздники, где можно просто прийти, встать на коньки и почувствовать, что лёд — это не только телевизионная картинка, но и часть повседневной жизни нашего города.
