Вокруг Зары сейчас редкий для поп-сцены консенсус: она одновременно собирает телевизионную аудиторию, лайки в соцсетях и живые площадки. Для индустрии, уставшей от артистов-однодневок, это важный сигнал: ставка на долгую карьеру снова кажется оправданной. При этом Зара остаётся фигурой, которую сложно однозначно отнести к одному лагерю — «эстрада», «поп», «шансон», «патриотическая сцена». Её образ живёт на стыке жанров и запросов, и в этом многие видят формулу устойчивого успеха.
— Антон, почему именно сейчас о Заре снова так много говорят? Это реальный всплеск интереса или искусственно разогретый инфоповод?
— Здесь сошлось несколько факторов. С одной стороны, крупные телевизионные форматы дают ей витрину: прайм-тайм, большая сцена, оркестр. С другой – у Зары уже есть своя «длинная память» у аудитории: люди помнят её ещё по нулевым, и для многих она – часть личной биографии.
Условно говоря, Зара сейчас играет не только новые песни, но и ностальгию по стабильному прошлому.
— Плюс индустрия сегодня обеднела на по‑настоящему «семейных» артистов, которых без неловкости можно смотреть с бабушкой и подростком. Зара закрывает этот запрос почти в одиночку.
— При этом критики нередко упрекают её в излишней «правильности» и предсказуемости. Для городской публики это не скучно?
— Городская аудитория не так однородна, как принято думать. Днём человек может слушать экспериментальный рэп в наушниках, а вечером включить концерт Зары по телевизору как «фон нормальности».
В больших городах Зара работает как культурный стабилизатор – с предсказуемым репертуаром и безопасной эмоцией.
— Для части публики это действительно скучно, но именно эта «скучность» и продаётся: никаких резких жестов, скандалов, отмен. В туре по городам это чаще плюс, чем минус.
— Как вы объясните её устойчивость в отличие от многих артистов, которые вспыхивают одним хитом в TikTok и сразу исчезают?
— Зара строила карьеру по старой, доцифровой логике: конкурс, телевизор, фестивали, оркестр, работа с живым залом. Это создаёт запас доверия, который не обнуляется одним неудачным релизом.
Её стратегия — не «вирусный трек», а образ человека, который не подведёт в праздничный вечер.
— Плюс она аккуратно заходит в новые медиа, но не даёт им управлять своей музыкой. Отсюда ощущение цельности, которого не хватает многим «интернет-звёздам».
— Если говорить о содержании: о чём сегодня поёт Зара, и насколько это совпадает с повесткой большого города вроде Города М.?
— Тематически это очень узнаваемый набор: любовь, семья, Родина, сильные чувства, большие жесты. В чистом виде это не «городская повестка» в смысле транспорта и застройки, но это эмоциональный фон, на котором живёт горожанин. В условиях турбулентности людям важнее не точное совпадение текстов с реальностью, а ощущение, что им дают право на простые чувства без иронии. Зара как раз про это.
— Можно ли сказать, что она становится частью культурной политики – такой «правильной» певицей для госканалов и больших площадей?
— Она точно вписывается в официальный культурный нарратив: аккуратное высказывание, подчеркнутое уважение к традициям, отсутствие крайностей. Это делает её удобной для больших государственных форматов.
Но ключ к её популярности не в политике, а в умелой работе с коллективной ностальгией.
— Грубо говоря, если бы за всем этим не стояла реальная эмоциональная включённость зрителя, никакая политика не помогла бы собрать полные залы.
— Как вы думаете, через десять лет мы всё ещё будем ходить на концерты Зары – или это последний большой виток её карьеры?
— Если она сохранит нынешний темп и качество живых выступлений, у неё есть шансы остаться в категории «вечных артистов» вроде некоторых эстрадных легенд. Но многое зависит от того, найдёт ли она язык для нового поколения, которое сейчас ей, по большому счёту, не против, но и не поклоняется.
Главный вызов для Зары — научиться разговаривать с 20-летними так, чтобы не потерять своих 50-летних.
— Индустрия сегодня меняется слишком быстро, чтобы давать гарантии на десять лет, но в горизонте ближайших пяти она выглядит намного устойчивее среднего по рынку артиста.
